Дур­ные дни

Когда на послед­ней неде­ле
Вхо­дил Он в Иеру­са­лим,
Осан­ны навстре­чу гре­ме­ли,
Бежа­ли с вет­вя­ми за Ним.
А дни все гроз­ней и суро­вей.
Любо­вью не тро­нуть сер­дец.
Пре­зри­тель­но сдви­ну­ты бро­ви,
И вот после­сло­вье, конец.
Свин­цо­вою тяже­стью всею
Лег­ли на дво­ры небе­са
Иска­ли улик фари­сеи,
Юля перед Ним, как лиса.
И тем­ны­ми сила­ми хра­ма
Он отдан подон­кам на суд,
И с пыл­ко­стью тою же самой,
Как сла­ви­ли преж­де, кля­нут.
Тол­па на сосед­нем участ­ке
Загля­ды­ва­ла из ворот,
Толк­лись в ожи­да­нье раз­вяз­ки
И тыка­лись взад и впе­ред.
И пол шепо­ток по сосед­ству
И слу­хи со мно­гих сто­рон.
И бег­ство в Еги­пет, и дет­ство
Уже вспо­ми­на­лось, как сон.
При­пом­нил­ся скат вели­ча­вый
В пустыне, и та кру­тиз­на,
С кото­рой все­мир­ной дер­жа­вой
Его соблаз­нял сата­на.
И брач­ное пир­ше­ство в Кане,
И чуду дивя­щий­ся стол.
И море, кото­рым в тумане
Он к лод­ке, как посу­ху, шел.
И сбо­ри­ще бед­ных в лачу­ге,
И спуск со све­чою в под­вал
Где вдруг она гас­ла в испу­ге,
Когда вос­кре­шен­ный вставал…

Борис Пастер­нак